ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ КОМЕДИЯ

Маленький большой (рассказик).

2009-11-12T18:28:20Z

Совсем другое дело, когда маленькие на самом деле маленькие.
У Стаси не было терпения от того, что Ванька маленький. Когда она родилась, он уже был. Теперь ей четыре, а ему шесть, но он все еще маленький. Она просто из сил выбилась, чтобы объяснять ему про чистоту зубов, еду и как одеваться. А мама все время говорит, что помогать надо, потому что он сам не умеет.
Бывает, уже все обулись, а Ванька сидит на полу в куртке и катает машинки, потому что машинки для него, как для Стаси куклы, только еще сильнее. Ванька спит с машинками и бережет их в своих коробочках и ящичках. Такой ящичек есть в цокольном этаже, в нем трамвай, железная дорога без электричества, разные «загребалки» и водовозки. Ванька этот ящик никому не разрешает, только Стасе, но открывать все равно не дает. Вот он и сидит в своей жадности и обуваться не хочет.
В гостях ему вообще игрушки показывать нельзя, потому что он возьмет целый чужой ящик или пакет с машинками и уже не отнять. Только мама справляется, она как крикнет: «Ванька, отдай сейчас же!» Ванька, напугается, отдаст, а потом начинает быть свирепым, строит козни и может даже ударить или налить на пол воды.
Он никакой не старший брат и нет с ним никакого сладу. Еще он все время врет про пауков и пугает Стасю. А она девочка маленькая и всего и так боится. Например, папа наденет африканскую маску со стены, Стася ноги папины видит, а все равно ужасается его вида. Она просто не может себя заставить понять, что это папа только в маске, это выше ее сил. Поэтому Стася визжит и убегает.
Ванька знает про эти Стасины ужасы и все равно рассказывает ей про пауков, которые живут повсюду в углах и плетут свою паутину и могут забрать маленьких девочек, даже принцесс. Но тут Стася сначала пугается, а потом Ванька говорит, чтобы она не боялась, потому что он знает волшебное заклинание или у него есть чудесный меч, которым он паука убьет насмерть. Стася от этого успокаивается и верит.
Но Ванька все равно маленький. Он не умеет считать до десяти, у него сразу после пяти идут двенадцать и двадцать, и он знает только свою букву. Разве есть толк знать про всяких пауков, если не умеешь читать и считать? А Стася уже умела.
Однажды прыгали вниз на маты. Были большие мягкие кубики, на которых можно было стоять. Сначала прыгали с одного кубика, потом с двух, потом с трех, когда прыгали с четырех, Стася стала бояться. Папа сказал, что те, кому четыре годика, прыгают с четырех, тогда она прыгнула и дальше прыгала с четырех. Ванька посмотрел и сказал, что будет прыгать с пятого, и прыгнул. Потом сказал, что будет прыгать с шестого. Оказалось это под самым потолком комнаты, оказалось, что стоя на кубике можно трогать потолок в самом углу. Стася смотрела на брата и ждала, ему уже было шесть, и кубик был шестым. Ваньку папа подсадил, и Ванька стоял под потолком в самом углу и боялся.
- Не бойся, - сказал папа, тут мягко.
Стася тоже сказала, чтобы не боялся.
Ванька прыгнул и когда летел, громко визжал от смелости всех его чувств. И дальше Ванька прыгал с шести, а Стася с четырех.
- Так, почему же ты притворяешься маленьким?! – кричала Стася.
Ванька хитро улыбался, а папа сказал:
- Он просто не торопится взрослеть.
- Правда, не торопишься? - спросила Стася.
- Правда, - ответил Ваня.

О подтекстах родительского поведения

2009-11-08T05:01:09Z

Из моих материалов к практическому семинару для родителей: «Жизнь ребенка в границах родительского поведения».

Когда мы разговариваем о трудностях в воспитании детей, то чаще всего сетуем на плохое поведение ребенка. Но мало кто задумывается, что детское поведение – это реакция на поведение родителей. С пеленок младенец адаптируется к поведению родителей, ища поддержку в виде обратной связи, будь то кормление, прикосновение, улыбка или знакомый убаюкивающий голос. Ко всему прочему младенец активно реагирует на речь, которая бытует вокруг, даже в том случае, если она к нему не направлена. В этой ситуации малыш прислушивается не к тому, что говорится, а к интонации, к тому отношению, которое присутствует или сквозит в речевом подтексте.
Если родитель понаблюдает за собой, то без труда сможет обнаружить подтексты своего поведения и возможные их последствия в жизни ребенка.
К примеру, хорошо известно, что грязные пальцы в рот брать нельзя, потому что это может привести к неприятным последствиям. Что может сказать мама ребенку, который тянет пальцы в рот? Обычно так и скажет: «Не бери пальчики в рот». Но в этом послании малыш будет реагировать не столько на сам запрет, сколько на то, как этот запрет прозвучал. И здесь мы можем пофантазировать.
Мама может строго посмотреть и быстро и отчетливо произнести: «Не бери пальчики в рот». При этом она будет пристально смотреть на малыша, пока тот не выполнит ее приказ. Если это обращение не возымеет действия, мама с большей настойчивостью произнесет свое требование: «Я сказала, не бери пальчики в рот». При этом интонация не изменится, а голос может быть повышен. Воздействие усиливается, если маме удается не сопровождать свое требование кивком головы или ритмичным движением указательного пальца. Подобные короткие и лаконичные распоряжения мама может отдавать, и помощнице по дому, и садовнику, и водителю, но никогда – мужу (потому что муж, к примеру, не воспринимается ею, как досадное препятствие на пути к достижению какой-либо, ведомой лишь ей одной, цели). Жесткое требование чаще возникает тогда, когда подлинная цель требующего лежит за границами ситуации. Это как приказ армейского командира – окоп должен быть вырыт в срок, поскольку всех ждет нечто большее – сражение, и командиру некогда размениваться на просьбы и пустую болтовню.

А может быть иначе, увидев, что малыш тянет пальцы в рот, мама, словно провинившийся водитель перед сотрудником ДПС, склонит голову набок и, заглядывая в глазки ребенка, произнесет: «Не бери пальчики в рот». В этом будет и просьба, и мольба, и даже легкая доля упрека или досады. Свои слова мама сможет сдобрить протянутыми к ребенку руками. Если же эти мольбы не произведут действия, мама с большей силой примется умолять ребенка не делать этого: «Ну, маленький… Ну, сколько можно?.. Ну, не бери пальчики в рот». Мамина усталость будет явлена малышу во всей полноте, но эта усталость может быть считана и как бессилие. Хорошо, если ребенок готов маме помочь и больше не совать пальцы в рот. А если бессилие – это вечная мамина проблема?
Может случиться и так, что маме важно сохранить рабочий настрой, а пальчики во рту при этом воспринимаются ею не столько как препятствие, сколько как повод этот самый рабочий настрой сохранить. «Не бери пальчики в рот», - говорит она, тоненьким голосом и широко улыбаясь. Она говорит так, словно малыш только-только научился ходить, и ей важно его поддержать, но он далеко, и она пытается голосом ободрить юного путешественника. «Ну-ка, ну-ка, не бери, не бери…» - усиливает мама радостный посыл. И тут может случиться хитрый прищур и взгляд как бы искоса, и тогда ободрение примет оттенок чего-то удивительного, потому что мама знает, что если малыш не возьмет пальчики в рот, то она подхватит свое чадо на руки и закружит в танце. Об этом догадывается и малыш.
Наши фантазии могут продолжаться, потому что оттенки наших интонаций многообразны, но каждая интонация – это внутренний мир родителя, его глубоко тайное понимание собственного материнства или отцовства. И как бы родитель не скрывал свои помыслы, они прекрасно отражены в подтексте его речи и поведении. А самый лучший читатель этих подтекстов – ребенок, чья жизнь протекает в границах этих самых подтекстов.
Если в речи родителя часто слышны требования или приказ, то ребенок, привыкая их выполнять, постепенно учится приказывать сам. Темы силы и личной безопасности становятся для него ведущими, и малыш постепенно обретает силу в слабости других, будь то ровесники, младшие братья и сестры или домашний персонал. Или же ребенок вырастает неуверенным в себе, замкнутым и неспособным выстраивать полноценные взаимоотношения с ближними.
Если мама постоянно канючит и просит, внося путаницу в жизненные ориентиры (то, что приходится делать, нужно только маме), то ребенок, дезориентируясь в том, что важно, а что нет, начинает проявлять своеволие. Или же на столько привыкает удовлетворять мамины просьбы, что обретает устойчивое чувство вины перед мамой, превращаясь в «маминого сынка».
Если же мама всегда жизнерадостна и улыбчива, то этот стиль перенимается и ребенком, но жизнерадостность носит зачастую навязчивый характер. Вычурный оптимизм утомляет и заставляет человека внутренне раздражаться на тех, кто этой самой радости от будущих свершений не разделяет. Жизнелюбы часто переоценивают свои силы и переоценивают силы окружающих.
Следуя нашей фантазии, мы придумали лишь три ситуации увязания родителя в подтексте речи. В реальности же родители более разнообразны в своем поведении и позволяют ребенку быть самостоятельнее: ободряют там, где необходима поддержка, удивляют, где важно пробудить интерес, приказывают, когда есть угроза безопасности, утверждают, когда что-то необходимо запомнить и т.д.

Земля, текущая молоком и медом: О привычке

2009-10-29T18:54:05Z

Моя семинарская доля состояла в том, чтобы препарировать конфликт, но не с теоретической, а с практической точки зрения. Как это возможно? Я не люблю теоретизировать по поводу человеческих привычек, к примеру, рассуждать о вреде курения. Любой аргумент в этой области порождает контраргумент, уговаривать курильщика бессмысленно. Но если только человек соглашается, что курение для него вредно, вот тогда можно развернуться, можно начать пробовать всевозможные увлекательные способы бросания… Я бросил курить тому лет восемнадцать назад Великим постом. Мне показался неприятным сам факт личной зависимости от куска бумажки и щепоти листвы, когда готов на стенку лезть, лишь бы причаститься курящегося дымка. Бросить мне удалось окончательно, хотя, до этого тоже удавалось и не раз. Но вот что удивительно, прошло уже почти два десятилетия, а эстетический момент не дает покоя. Мне не противно рассматривать на прилавке толстые сигары и принюхиваться к трубочному табаку. Меня тешит само допущение, что можно вот так вот запросто сесть в кресло, поджечь сигару и попыхтеть. В этом есть какой-то положительный аристократизм, уют и покой. Поэтому раз в год я позволяю себе сигару. Это случается 10-го октября. Примерно в тот день, когда в Москве начинается сезон каштанов.

О себе или ничего, или только хорошо. Хорошая фотография.

В семинаре принимали участие башкирские педагоги, для которых мысль о том, что конфликт с учениками непродуктивен и вреден, была очевидной. Поэтому мы сразу принялись искоренять в конфликте то, что, собственно, и делает его непродуктивным, а именно его дурную амбициозность, когда любой ценой, но только верхом и на коне, и с шашкой наголо. «Та-а-ак, я вам сказала…» - как я не люблю эту фразу, в ней все: и жизнь по понятиям, и безапеляционная вера в личную правоту, и желание расставить всех на свои места, и обида, и недооцененность, и страх. Эту фразу можно свести просто к двум словам: «я вам» и уже этим все сказано.
Мы начали семинарить с того, что придумывали конфликты, придумывали, исходя из личного опыта и параметров, предлагаемых информационной теорией потребностей Петра Михайловича Ершова.

Такая вот мизансцена. Пустой стул остался от Реутского, который фотографирует.

Спонтанная мысль про материнское чувство вины

2009-10-25T18:03:34Z

Материнское чувство вины – знакомое переживание для мамы, которая воспитывает ребенка одна. Поскольку ребенок простить маму не может, потому что для прощения нужно многому научиться и многое простить себе самому, то малыш превращается в обвинителя. Мама виновата, и ребенок, встраиваясь в эту форму материнского поведения, превращается в обвинителя. «Уходи!» - кричит малыш и замахивается на маму. Неприятная картина, неприятное переживание, неприятные последствия пустого чувства вины.
Я вижу мам, которые переживая вину, пытаются причинить ребенку больше добра. Особо это болезненно выглядит в период от 1 года до 3-х. Малыш вполне готов к совместному с мамой установлению уклада жизни, готов поддерживать в доме порядок, а виноватая мама всякий раз дестабилизирует жизнь ребенка, врываясь к нему со все новыми и новыми оригинальными начинаниями, принося необыкновенно ценную для ребенка обыденность в жертву плоских и замысловатых новшеств. К примеру, сверх ценный режим дня ломается в угоду циркам, зоопаркам, гостям и прочей нечести))
Особо критичной ситуация становится, когда няня строит этот самый уклад, а мама использует выходные дни, чтобы его разрушить((

Земля, текущая молоком и мёдом. "Бокс по попе".

2009-10-15T19:02:09Z

Сергей мне не сказал, что согласился вести семинар в Салавате только ради «бокса по попе». Я думал, что он все это ради идеи, но ошибся. Я вообще не ожидал, что он включит «бокс по попе» в программу семинара. Честно говоря, я сам грешу этим занятием с некоторыми детьми и их симпатичными мамами, но чтобы вот так, в открытую, да на ответственном семинаре… Я был шокирован и немного завидовал другу.

Так Сергей пускает пыль в глаза.

Семинар мы задумали провести по очень простой схеме: Сергей занимается телом и вспоминает про психическое, а я наоборот, при этом главной темой работы был конфликт и его педагогическая составляющая. С самого начала нас порадовало, что учителя готовы были заниматься в физкультурном зале, обычно туда девчонок не затащишь, у всех освобождение во веки веков. А тут пришли все, но это из-за того, что Сергей начал с детей. В первый же день шестиклассники оторвались основательно, мальчики и девочки, в необычной для них манере, целый час бегали по залу со смыслом. Бегали взявшись за руки и порознь, пробегали в воротца и обегали друг друга вокруг, меняли направления, бегали внешними и внутренними кругами, иными словами бегали по-разному, а еще они толкались и пихались, наступали друг другу на ноги и кидались друг в друга сдутыми мячами… Насмотревшись на это торжество мобилизации и осмысленных действий, что собственно шестиклассникам так свойственно, учителя, видимо, тоже захотели обрести больше смысла в теле. И вот к третьему дню, набегавшись сами, они уже любили себя и Сергея, но именно на третий день семинара случился «бокс по попе».

Так он вынашивает коварный план.

Пустые пластиковые бутылки дети и учителя принесли еще в первый день, и интрига сохранялась до дня последнего, когда Сергей стал работать с балансом. Учителя самозабвенно ходили с бутылками на головах, получая неслыханное удовольствие от совершенно понятного африканообразного базального поведения. Негде было взять столько кувшинов с водой, поэтому мы ограничились пластиковыми бутылками. И казалось бы все складывалось замечательно, но нет, Сергей Реутский таки реализовал свой коварный план.

Отвлекающий маневр.

Обычно для «бокса по попе» используется мягкий набивной мяч на веревочке, болевых ощущений ноль, а зато какое моральное удовлетворение - влепить партнеру по ягодицам. Я думал, почему этот акт насилия над другим доставляет мне столько благостных переживаний и как-то однажды понял. Помог мне Эрик Эриксон, он пишет, что тема зада связана с переживанием чувства стыда – «меня видят, когда я к этому не готов». Так вот, попа – это то самое место, которое все видят, а я его предъявить не готов, не готов практически никогда, потому что привык скрывать. Экспансия родителя на мягкое место ребенка – это своего рода демонстрация контроля над ним. Не подумайте только, что я против телесных наказаний, я как раз очень даже за, но мне важно объяснить механизм. Удар по попе – демонстрация предельного контроля и унижения. Защититься от этого можно тремя путями: стать бесстыжим, ходить в железных трусах или играть в «бокс по попе».

Ради этого все и делалось.

Куда смотрят методисты?

Реутский бил женщин пустой пластиковой бутылкой по тому самому месту, делал это смачно и с оттягом… Мне же приходилось только смотреть. Простить друга мне было крайне тяжело, он же мог поставить меня с кем-нибудь в пару или попросить продемонстрировать, как надо делать правильно, но друг меня проигнорировал.
Мне оставалось только выступить с рефлексивным замечанием, рассказав о том, какой глубокий смысл для педагогики имеет эта игра и привести пример из психологической практики, когда «бокс по попе» помог наладить доверительные отношения мамы и пятилетнего сына. Но это замечание не было своевременным, запыхавшиеся башкирские женщины и без того были довольны собой и предложенными им обстоятельствами. Завидую их ученикам.

Земля, текущая молоком и мёдом. Печь.

2009-10-14T15:30:26Z

Печь и пещера – слова родственные. Как не хотелось Ивану в печь лезть, то ноги, то руки мешали, так не легко и городскому жителю заставить себя протиснуться через темнеющий в скале лаз. Когда в метро – это другое дело. Там светло, много людей и как-то не задумываешься, сколько тонн грунта висит над твоей головой. А тут ни турникета тебе, ни эскалатора, сплошная утробная дичь. Сунешь туда руку и не знаешь, что вытянешь обратно. Успокаивало меня лишь то, что Фарид, Райля и Сергей уже исчезли во чреве и никаких тревожных знаков не подавали.
И я полез, полез на локтях, чтобы коленки и пузо не пачкать, лез и думал про смысл: «а на фига, собственно». В детстве, там все понятно было: бегаю, чтобы бегать, ползаю, чтобы ползать, лазаю, чтобы лазать. В сорок пять ничего непонятно.

Примерно так внутри, но без фотовспышки.

В пещере оказалось темно и тепло, как в подстывшей печке. С помощью фонарика можно было разглядеть закопченные черные своды, следы человеческого присутствия, и проход куда-то вперед и вправо. У Фарида оказался большой фонарь, который раздвигал утробный мрак до краев витиеватых теней от уступов, изломов и прочих неровностей. Хотелось к Фариду быть поближе и не отставать, в его руках был источник определенности, лишающий пещеру своих призраков.
- Вот чаша, куда наши предки приносили жертву: золото, серебро, драгоценности, - сказала Райля, - отсюда же брали воду, которая исцеляла. Наливали ее в темные бутыли, чтобы не падал свет, иначе вода теряла свои свойства.
Райля помолчала.
- Теперь вода ушла, советская власть разбила чашу и залила источник мазутом, - добавила она.
Стало грустно. Я представил, какой люди проделывали долгий путь, чтобы, расставшись со своим богатством, получить очищение, прощение и обрести необходимую поддержку. Люди шли далеко и поднимались высоко, понимая, что под боком Бога нет, что Он где-то там, куда по обыкновению своему простые смертные не ходят. Нужно потрудиться, чтобы прикоснуться святыни. Подумал об этом, и смысла во мне стало как-то больше.
Посмотрев, на печальные остатки чаши, мы двинулись в другую сторону налево от входа. Шли долго, было сыро, темно, но мыслей в голове стало больше. Они были про тех людей, которые приходили сюда, чтобы помолиться, и пускай вера у нас разная, но подвиг веры от этого не становился меньше, особенно если помыслить его себе в масштабах одной отдельно взятой души.
В прошлом году, когда Римма возила меня в Красноусольск, я видел там пожилую женщину мусульманку, которая молилась в небольшом закопченном гроте, где раньше тоже текла целебная вода, и молилась она на икону Богородицы, молилась слезно, со смыслом и от всего сердца. А еще я видел пьяных русских мужиков плещущихся в целебных водах совсем недалеко от стен православного женского монастыря. Все как-то непросто и неоднозначно в этом мире.
Вылез я из пещеры первым, меня встретили Тузик и Римма, встретили с улыбкой, и я спел им песню про колодезьную воду, про глубокие руды, про степи и поля, про коня, солнце, радость и свою любовь.

Так тузик встречал Райлю.

Таким явился на свет Божий Серёга.

Земля, текущая молоком и медом. Человек.

2009-10-13T06:29:11Z

Что человек приносит с собой? Зависит от того, откуда он пришел. Если пришел с рынка, то пытается извлечь максимум выгоды при наименьших материальных затратах. Поэтому забирает у природы все, что возможно. Уникальные горы, шиханы, состоящие из мертвых микроорганизмов, трепещут перед натиском человека. По небу летят вагонетки с известью со стороны срытого до основания шихана в город Стерлитамак. Результат – жуткий запах, поруганная красота, нарушенное равновесие, еще, думаю, сотни больных людей. Выгода же очевидна – дешевые ресурсы, которые дорого продаются. При этом Стерлитамак забирает не только известь, труба от города до подножья Горы Радости тянется через десятки километров, по трубе течет чистейшая вода, иссушая окрестности. Фарид сказал, что еще пару лет назад в реке был хариус, теперь река обмелела, я пробовал в нее окунуться, получается только лежать.

Домики справа - это водная подстанция, тщательно замотанная по периметру колючей проволокой.

Если человек пришел, а бывшие заслуги не дают ему покоя, то он продолжает бороться за власть. Он привык влиять и контролировать, он ставит заборы, делит территорию, он одержим возведением границ как физических, так и духовных. Он ограничен сам и ограничивает других. Собственно, это и есть гордость, которая иссушает человека и горы. Гордому человеку в Башкирии плохо, он быстро устает и теряет здоровье. Слишком здесь много воздуха, земли, воды и леса. Даже коровы настолько свободны, что, вконец одичав, бродят по горам и лесам, ища пропитания и гармонии. Возвращаясь из пещеры, мы наткнулись на одну такую. Она стояла в кустах в стороне от дороги и жевала. Она-то точно знала, что человек не будет зря загораживать уста вола молотящего, поэтому, когда вымя ее нальется, она, несомненно, придет делиться с хозяевами своей полнотой.

Этот бычок гармонично вписывается в горный ландшафт. А за ним белые точки - его други.

Но есть человек, для которого ни выгода, ни социальное положение не идут ни в какое сравнение с ценностью человеческих связей, отношений, человеческой общности. Этот человек пришел из рода в род, от друзей к друзьям, от любимых к любимым. Он пришел и никого не потерял, ничего не порушил. Такому человеку хорошо в Башкирии, потому что всё для него и он для всего. Он не воспринимает природу как «бесплатный магазин», он сам часть ее, и может спать на горах, ходить по рекам, вкушать от ее щедрот. И у природы от этого не убывает, она только пополняется, потому что горы высокие - для серн, а камень – убежище для зайца, на высоте крон деревьев птицы делают гнезда себе, а человек встает рано для своей работы и не ложится до самого вечера.

Ощущение края помогает думать о главном.

Земля, текущая молоком и мёдом. Пёс.

2009-10-12T15:22:30Z

Тузик.

Не успели мы отойти от дома, как за нами увязался Тузик. Это он по-русски Тузик, а по-башкирски как-то сложно для запоминания. Пёс очень хороший, ухоженный, с умными глазами. У башкирских собак есть одна особенность, они осторожны и с незнакомцами общаются на расстоянии взмаха весла. Видимо недоверие к пришлым у них небезосновательно. Если к нам с Сергеем Тузик отнесся с опаской, то Римму признал, жался к ее ногам и пытался поднырнуть под выставленную вперед женскую ладонь. При этом взгляд его был абсолютно мужским, полным тоски и надежды.

Тоже хозяин гор. Мужчина в Башкирии автоматически становится хозяином, даже если он пёс.

С Фаридом мы смотримся весьма жизнеутверждающе.

Тузик по-хозяйски шел впереди нас, первым взобрался на Гору Радости, первым спустился вниз, первым нашел дорогу к подножию следующей горы, под вершиной которой находилась Каменная пещера, первым поднялся к пещере, а вот в узкий пещерный лаз не полез, даже как-то заскулил и тревожно завилял хвостом.
- Смотрите, смотрите, что-то учуял, - сказала Райля.
Так уж получилось, что ни Римма, ни Тузик в пещеру не полезли. Римма сказала, что не любит, а псу подобная идея вовсе была чужда.
Честно говоря, я и сам потерял смысл этой вылазки. Ну, в горы – понятно, в лес – тоже, а вот в пещеру-то зачем лезть. Тем более, для того, чтобы в нее попасть нужно было проползти на брюхе около трех метров и еще не понятно, что там внутри.
Тут я пса очень зауважал, за его свободолюбие и независимость. Я-то теперь полностью зависел от мнения, у меня и военный билет был, и в армии я служил, а теперь и в пещеру должен был лезть. Фарид ловко юркнул в темень проема, за ним кряхтя полезла Райля, потом Сергей, потом, надев на лоб фонарик, пополз и я. Пёс жалостно заскулил.

Земля, текущая молоком и мёдом. Фарид.

2009-10-12T13:14:42Z

Фарид, пока жена в бане.

- Ох, Фарид, ты и хитрец! – сказала Райля, когда муж вошел в дом. – Представляете, - обратилась она к нам, - он с утра затеял бриться. Борода была сантиметров шесть, так он ее начисто сбрил. Теперь красавец такой. Гости бородатые, а он аж блестит весь!
Сказала, рассмеялась.
- Знал, знал, что мужики приедут бородатые. Ревнует, ох, ревнует. Я то мужиков ужас как люблю, а он ревнует.
Фарид улыбнулся и принялся рассматривать карты, чтобы показать, как они в прошлом году шли по реке Белой.
Мне Фарид сильно напомнил отца, такие же набухшие веки, брови домиком, запах табака и тишина.
Вечером, когда женщины были в бане, он мне за чаем всю жизнь рассказал. Сергей спал, а мы сидели за столом. Оказалось у нас много общего в плане интересов, а главное – это рыбалка.
- Вы ехали через мост, - рассказывал Фарид, - так там слева омут, метра три будет. Лет двадцать назад с сыном попали под дождь, пока пережидали, вода мутная пошла. Я просто так удочку в омут бросил, а там налим, вот такой. Сын за удочкой сбегал, так мы с ним натаскали больше десятка и все как на подбор. В мутной воде рыба дуреет.
Рыбалка для Фарида – это как одеяло для подростка, накрылся и ощущение полной безопасности: ни школа, ни родители, ни прыщи на носу, ничто не беспокоит, тишь и гладь, и Божья благодать. У Фарида чутьё – он знает, когда нужно собраться и идти на реку. Форель и хариус – своего рода жертвы, закланные на алтаре семейного благополучия. Хотя, Райля рыбу не ест, но чистить кому-то надо, и она чистит, ворчит, но чистит. Потому что мужа любит. Потому что муж тоже мужчина.

Хозяин гор.

Пока Фарид в бане парился, Райля сказала, что одного не может мужу простить. Она считает, что каждый мужчина должен служить в армии, иначе, зачем живет. Он же защищать должен. Поэтому еще до замужества спросила у Фарида про военный билет. Фарид ответил, что есть такой. И не знала наивная Райля, что билеты дают и тем, кто в армии не служил.
- Глупая была, - пояснила она, - не то спросила.
А еще Фарид любит лес и про него все понимает: про птиц, про зверей, про травы и ягоды. Пока по лесу шли, он нас подкармливал, то боярышником, то черемухой, то калиной. И в этом все было удивительно: боярышник крупный, черемуха в октябре – как снег на голову, а калина… калиной я объедался. Ягоду слегка подморозило, и она стала сладкой, как мёд и красной, как кровь. Так что от жадности я стал похож на вампира.

Калина красная.

А еще Фарид в пути посвистывал, сперва я не понимал, откуда этот престранный свист, а потом заметил у него в руках манок, оказалось – на рябчика.
- Рябчики тут были еще пару лет назад, пока воду из горы не стали на Стерлитамак забирать, пояснил Фарид, - может, какой и налетит…

Земля, текущая молоком и мёдом. Слова.

2009-10-11T17:48:37Z

Горы Башкирии не стоят немыми преградами, к ним хочется приближаться, хочется на них подниматься, а поднявшись, нет чувства, что ты что-то там покорил. Как-то все спокойно: поднялся, полюбовался, спустился. Горы эти сделаны посильными для человека, и названия у них оптимистично конкретные Гора Радости, Гора Любви… За отсутствием времени на Гору Любви мы не поднимались, поэтому чабрец нюхали на Горе Радости, сидели на камнях, рассматривали вдалеке за горизонтом силуэт шихана Тратау и трубы Стерлитамака.

Сергей может спать везде и почти в любом положении: в самолете, на вокзале, в кресле, на стуле... Он друг мира, и мир позволяет ему отдыхать в себе практически везде.

Но совсем не так спокойно было у меня на душе, когда, познакомившись с Райлёй и ее мужем Фаридом, мы были приглашены в дом. Как-то сразу Сергей прилег на обширную лежанку под окном, а я сел на нее же, но сиднем. Это не ускользнуло от внимательных глаз Райли, она рассказывала про свое житье-бытье, про сокровища, которые повсеместно закопаны в башкирской земле, про людей-великанов, захороненных вон там на горе, про то, как мы полезем в Каменную пещеру… Она говорила, говорила, а потом и спрашивает: «Сережа, хотите я вам сейчас скажу?» А я вроде бы и был готов к тому, что Райля скажет, потому что всячески делал вид, что внимательно слушаю, и всем своим лицом демонстрировал расположение к рассказчице.

Перед выходом Фарид изучает карту.

И она сказала. Сказала в самую точку, в самую сердцевину моего душевного самочувствия, сказала о том, что мне делать, а не о том, чего делать не надо, и это задание, этот план действий мне очень пришелся по душе, он был прост и понятен, но я сказал: «Это же так страшно». Мне показалось, что мой ответ Райле пришелся по вкусу, и мы засобирались в горы.
Потом я спрашивал ее, почему она мне такое сказала, и она объясняла, и от ее слов жить становилась еще легче.

Земля, текущая молоком и мёдом. Объятия.

2009-10-11T04:33:48Z

Разговаривать с людьми духовными – определенный риск. Я хорошо понимаю паломников, отправляющихся к старцам за советом, при этом готовых услышать вполне определенный ответ. Они, эти паломники, недальновидны и наивны. Так же я хорошо понимаю людей, которые сидят по домам или ездят по курортам, но от духовидцев держатся на расстоянии. Они не менее наивны, чем первые. Все происходит в свое время. Встречи с Всевышним ни запланировать, ни избежать нельзя. Более того, мы даже нафантазировать себе не можем, в каком виде, и когда Он нам предстанет. Мы можем лишь открыться и ждать, ждать дома или в пути, это неважно.

Гора радости. Когда небо чистое и есть дорые собеседники, Райля ночует с ними на вершине этой горы под открытым небом.

От Салавата до гор Радости и Любви, сорок минут езды. У подножья этих гор – село, на окраине села – домик, а в домике живут Райля и Фарид. Возле дома машина, всякий раз разная. Когда мы приехали стоял «Форд», потом стояла наша машина, потому что «Форд» незаметно уехал. Какая стоит сейчас, я не знаю, но точно уверен, что стоит. Райля сказала, что у нее машины нет, но когда ей нужно, машина приезжает сама.

Я так и не понял, Райля щурится или такая по природе. Иногда, казалось, что глаза ее круглые, как озера))

Хозяйка встретила нас так, словно мы вернулись. Сначала она обняла Римму, потом Сергея, потом меня. В левой руке я держал торт, поэтому прижимал Райлю к себе неуклюже, одной правой. Двусмысленных чувств не испытал, только успел подумать, что не хватает левой руки, чтобы прижать Райлю покрепче, поскольку боялся не справиться. В Серегины шестьдесят у него силища отменная, поэтому Райля в его объятиях взвизгнула, в моих же, что-то там хмыкнула. По крайне мере мне так показалось. Иными словами, мне показалось, что я ее не дообнял.

Земля, текущая молоком и медом. Предвкушение

2009-10-10T03:23:57Z

Если ты живешь рядом с горами, то эти горы не только в твоей душе, но и в плодах дел твоих рук. Как удивительно рельеф гор повторяется в рельефе человеческого хозяйства.

Люди - это и мед, и молоко Башкирии. Общаясь с ними, и мы с Сергеем Реутским нечаянно поняли, что были голодны. Так бывает, когда ешь одну и ту же яичницу по утрам, и вдруг обнаруживаешь на плите кастрюльку с пшенной кашей. Проводя семинар во второй салаватской гимназии, о котором, я думаю, еще напишу, мы почувствовали столько любви, что поначалу не знали, что с ней делать.
Мы смотрели на замечательных училок, которые в корне отличаются от московских, и думали: а, собственно, чем? Пропорционально все то же самое: и плечи, и руки, и груди... Да и разговоры не сильно-то отличаются, и образование не лучше, не хуже...
Ответ оказался банально прост: глаза.
Глаза у башкирских женщин мягкие, в них нет стремления тебя оценить и вставить в иерархию прежних встреч.
Глаза с легким прищуром, в котором нет контроля и желания тобой управлять, а лишь всмотреться в тебя хотят и хорошенько запомнить.
Глаза глубокие, но не бездонные, как башкирские озера, в них таки видна опора, где-то там, ни далеко, ни близко, и эта опора - любовь.
Правда, есть что-то еще, все время ускользающее.

Римма на горе Радости.

На третий день Римма Николаевна повезла нас в горы. Думаю, не нужно любить английский, чтобы его преподавать, язык - лишь средство. Римма преподает в школе средство, а любит, думаю, возвращаться на прежние места. В прошлом году она возила меня в Красноусольск, а в этом повезла нас с Сергеем в Каменную пещеру. Правда, сказала, что едем мы не столько в пещеру, сколько к женщине, которая нас в эту пещеру поведет, и что женщина эта не простая, а читает человеческие мысли и любит сладкие торты. И тогда, во время покупки торта, предвкушая встречу с Райлёй, я подумал о ее муже, который, к моему удивлению, у нее был. Я подумал, что тяжело жить ему бедненькому возле кладезя мудрости и каждодневно мысли свои облекать одежды правды.

Огонь и вода

2009-10-09T16:03:17Z

Таким вот в этот раз мне увиделся Башкортостан.

Всех с Праздником.

2009-08-27T17:49:02Z

С НЕЮ ИГРАЮЩЕ ВОПИЕМ ХРИСТУ: ПРЕПРОСЛАВЛЕННЫЙ ОТЦЕВ И НАШ БОЖЕ БЛАГОСЛОВЕН ЕСИ.

На фотографии церковь Св.Ап.Андрея в порту города Айа-Напа, Кипр.

Со стен отеля Asterias beach - 2

2009-08-20T07:39:49Z

Со стен отеля Asterias beach

2009-08-19T16:27:08Z

С Праздником!

2009-08-18T18:59:58Z

Иисусе, от удолий на гору высоку возведый Твоя ученики, возведи и нас горе, да горних научимся искати наслаждений.

Женский монастырь Св. Фёклы

2009-08-14T08:27:54Z

Отдыхаем на Кипре, еще 4 дня рая))

2009-08-12T10:12:21Z

Первое кипрское животное, которое мы встретили, не такое назойливое, как дома))

Не ожидали встретить пустыню вместо райских кущей.

Земля на Кипре преимущественно красная, это железо и медь (Cuprum - Кипр) на равнинах - железо, в горах - медь .

Церковь Св. Феклы. Открыта для посещения весь день. Заходи, молись... Что, собственно, люди и делают.

Дом плача (рассказик)

2009-07-04T19:42:01Z

Старушки склонились над Юлией Васильевной, которая нервно всхлипывала при каждой попытке ее успокоить.
– Юленька, милая, не надо так убиваться, – вразумляли ее. – Если мы так будем мучить себя, то лучше уже и не жить вовсе.
Юлия Васильевна поднимала голову, пытаясь что-то сказать, но произносила лишь бессвязное: ”весь в крови... прямо в грудь... вся голова...” Она отрывисто глотала воздух и снова рыдала.
Хорошо, ели у нас находятся слова утешения, но чаще мы бессильны перед напастью человеческого горя. Утешение же приходит медленно, по мере того, как стираются впечатления.
Уже час, как Юлия Васильевна сидела в коридоре. Старушек вокруг нее становилось то больше, то меньше, то вовсе она оставалась одна и тогда затихала.
Кто-то с этажа послал за Александром Ивановичем. Все знали об их отношениях. В доме престарелых таких пар, как Юлия Васильевна и Александр Иванович, бывает немного. Иногда одинокие старики ищут себе спутника на остаток жизни.
Александр Иванович скоро пришел. Он взял Юлию Васильевну за плечи и, подняв с кресла, от чего она разрыдалась еще пуще, увел.
На этаже еще недолго шушукались, а спустя полчаса все затихло.

Вечером Александр Иванович писал: “Милая Юля, не сердись на меня, я все понимаю, но ничего не могу с собой поделать. Любовь сильнее логики разума”, – он отвлекся от письма и посмотрел в окно, но ничего не увидел, кроме размытых светлых пятен зимнего дня. Он знал, что во дворе все еще продолжают стоять лавочки, и что среди лип скромно высится бюст вождя.
Зрение никуда не годилось.
Однажды, Александр Иванович наткнулся в полумраке коридора на кого-то из персонала и получил сильный тычок в бок, и после три дня лежал, вставая лишь по нужде. Но дни оказались чудесными. Соседа по комнате дети забрали на дачу, а Юленька приносила еду, заботилась, и это были замечательные три дня их одиночества.
Александр Иванович снова склонился над письмом: “Единственное, о чем прошу тебя – будь счастлива, очень счастлива в этой жизни”.
Он оглянулся – на кровати лежал сосед.
– Знаешь, Юленька очень впечатлительна. Кто бы не читал лекции, не устраивал у нас концерты – она всегда тут как тут. А теперь, когда пустили попов и сектантов – она не пропускает ни одной службы или собрания. Женщины слишком впечатлительны. Юленька такое существо, что готова любить всех. Все для нее хороши – и попы и сектанты. Она не соображает, что они грызутся между собой из-за ее пенсии. Как можно верить в такую чушь?
Александр Иванович, ненадолго погрузившись в раздумья, продолжал:
– А ведь у нас могла быть комната. Избавился бы от тебя – бестолочи. Осталось мало времени на жизнь. Нет, чтобы последние годы пожить по-человечески, чтобы хоть в конце подумать о себе, о своем счастье. А Юленька так и норовит вляпаться в новую историю. Хочет жить вечно. Эта жизнь ее больше не интересует. Для Христа хочет помереть. Глупость. А эти паралитики? Что она там делает? Зачем они ей? Решила умереть при жизни и носится с этой идеей словно одержимая. Жили люди без богов, умирали и ничего... Слышишь?! Псих?!
Александр Иванович снова взялся за письмо: “Я постараюсь вылезти. Самое трудное сейчас это просыпаться среди ночи и думать о тебе”.
Бессонница для стариков – первый враг. В пансионате многие ночью страдают. Кто от боли, а кто от бессмысленно утекающего времени. Ночью, когда у человека нет сил уснуть и нет возможности включить свет, чтобы не разбудить соседа, время становится вязким и тягучим, хочется дня.
Александр Иванович подписал: “Если можешь, прости. Саша”, – и, спрятав письмо под подушку, лег.
– Слышь? – он приподнялся на локтях. – На прошлой неделе нашел ее всю в слезах. Сидит в кресле посреди коридора и ревет. Ничего от нее не добился. Начал спрашивать товарку. Оказалось, что задавили кота, которого она прикармливала. Этих котов полно здесь, все ими провоняло. Одним стало меньше. А она сидит и плачет, для нее это видите ли трагедия. Ты играл в домино, а я привел ее в комнату. Напоил чаем. Пришла в себя, успокоилась и говорит, мол поп рассказывал, что у зверей тоже есть душа и, что они с нами будут на Небесах. Какое-то безумие. Она и раньше не отличалась добрым разумом, но теперь и вовсе плохо. Если раньше я имел право хотя бы на воскресенье, когда у паралитиков – родственники, то теперь каждое воскресенье: утром – сектанты, а после обеда – попы. И так у людей жизнь наперекосяк, а они добивают под конец, стервятники. А Юленька пришла в себя и говорит: “Сашенька, покайся. Увидишь, вся жизнь изменится. Как ты можешь жить без Бога и надежды?” Тут я не выдержал и взорвался. Наорал на нее, что она измучила меня, что для того, чтобы она любила, нужно стать паралитиком, что нормальных людей для нее нет. Все, что накипело, ей выложил... Ушла. Ничего не сказала. Уж лучше б наорала.
Сосед встал, угрюмо посмотрел и вышел.
Александр Иванович тоже встал, хрустнул суставами пальцев, достал письмо из-под подушки и дописал: “P.S.”. Он снова взглянул в окно, где было все так же светло, но добавилось больше желтого солнечного цвета. Там за окном был парк, где среди лип весенних тюльпанов они беседовали о прошлых днях своей жизни, о настоящем, где на лавочке, в присутствии вождя мирового пролетариата, он читал ей свои стихи.
“Юленька, наверное в этой жизни ты переживешь меня, и черт побери, вспоминай хотя бы по праздникам того осла, который ходил за тобой по пятам семь с лишним лет, который испытывал чудо, когда прикасался к твоим ладоням, клал в них конфеты и видел радость на твоем лице”.
Он снова взглянул в окно и сидел так долго...
Неожиданно за спиной распахнулась дверь. На пороге стояла Юлия Васильевна, по ее щекам катились слезы, но Александр Иванович не мог их видеть.
– Слышишь?! – с этим первым словом ее решительность куда-то пропала, она прислонилась к косяку.
– Сашенька, у нашей нянечки внук попал в аварию. Он погиб, а у него трое ребятишек, жена. Представь, как они будут?.. А нянечка места себе не находит. Она и так пьет часто. А что же теперь? Саша, как мы ей поможем?
Александр Иванович стиснул голову в ладонях, зажмурился так, что белый крест оконной рамы поплыл перед глазами, смял письмо и вдруг заплакал.

Как заботиться и не властвовать?

2009-06-04T08:31:49Z

Одна консультируемая мама всякий раз режиссировала свою заботу о домашних. У нее был яркий образ того, как должна проходить совместная трапеза дома. И всякий раз кто-нибудь не укладывался в сценарий. Мама прекрасно готовила, замечательно сервировала стол, готова была поддерживать всякие удивительные разговоры за столом… Но папа нарочито загораживался газетой или утыкался в i-phone, а дети то пукали, то рыгали, то ссорились из-за куска хлеба… Каждый раз кто-нибудь в сценарий не укладывался, и каждый раз попытка мамы причинить домашним побольше добра приводила к скандалу.

Забота, как проявление власти – штука понятная, но редко осознаваемая, особенно режиссером.

«Я для них… а они…», - разочарован режиссер.

Как научиться не искать своего в деле заботы о ближнем?

Можно, к примеру, уехать, оставить домашних одних… ну, хотя бы на неделю и, вернувшись, увидеть то, что действительно домашним требуется. Может случиться и так, что домашние сами готовы заботиться о вас без всякого на то сценария. Или воплотят ваш сценарий в жизнь.

Если заботу не принимают, значит, в ней нет любви. Лишь любовь долготерпит и милует, не мыслит зла, не завидует, не ищет своего, рада Истине, пребывает всегда…

О причинах детской неуверенности

2009-05-27T09:36:33Z

Неуверенный ребенок - противоречивая мама.
Противоречия, которые пришли на память:
"я хочу, чтобы он стал самостоятельным... а после вашей работы он не станет слишком агрессивным?"
"меня пугают женственные замашки сына, хотя к голубым я отношусь положительно, они все такие творческие..."
"он ничего не строит из кубиков, только ерунду какую-то..."
"когда мы делаем уроки, я раздражаюсь, потому что он тупит в очевидных местах..."
"он сам не играет, только со мной, я так от этого устала"
"отец на него плохо влияет, лучше бы уж совсем не занимался"
"она не засыпает одна, все время держит меня за руку, измучила меня... еще я чищу ей зубы и кормлю, потому что она сама не справляется"
"дома я не чувствую себя женщиной, они слишком ко мне требовательны... когда мы смотрим телевизор, младший сын слишком эротично обнимает меня, хватает... меня это настораживает"

О планах на жизнь

2009-05-05T12:04:00Z

Одного из своих девятилетних клиентов в разгаре беседы спрашиваю:
– …Ну, а ты кем собираешься стать?
– Чиновником, - отвечает.
У меня не получилось скрыть свое удивление.
– Почему? – спрашиваю.
– Потому что они едут с мигалками, и их все ждут.

Знаете? Я его очень хорошо понимаю. Иногда очень хочется сделать такой вот жест – ладонью наружу. Мол, хватит, господа, я занят, подождите.
Но делать этот жест всю жизнь… как-то уж слишком.

Христос Воскресе!

2009-04-19T06:37:29Z

В детской жизни много страха.
Когда грудничок был готов к любви, ему навязывали строгость,
когда двухлетка был готов к порядку, ему навязывали выбор,
когда пятилетка был готов к вариативности, ему навязывали однозначность,
когда семилетка стремился к общению, его усаживали за парту и заставляли смотреть на доску.
Ад несомненно бы одолел душу ребенка, если бы во всех этих бесчеловечных несуразностях не было толики Надежды, дарованной Воскресением Христовым. Потому что Бог сделался зерном пшеничным и упал в землю, и умер, и принес много плода.
Так мы и живем, ожидая, что израненная адом человеческая душа, таки обретет Спасение.

Смерть, где твоё жало?! Ад, где твоя победа?!

Про говняшки

2009-04-13T06:59:56Z

Как-то вдохновился комментариями))

Есть у меня мальчик. Явные проблемы с эмоциональным развитием, есть легкие аутичные черты. Последние пять встреч работаем с ним в песочнице. При всем этом - естественная брезгливость… чистюля такой.
Кладу руку в песок. Васька закапывает, потому что моя рука - это Кикимора. Кикимора – страшная и всех ест. Васька считает до семи и Кикимора под песком начинает шевелиться, мальчик радуется. От прошлого ребенка в песке остались фасолины.
Васька посмотрел, говорит: «Кикиморины говняшки».

Я: «Надо бы убрать».

Васька: «Убери».

Я: «Не могу».

Васька, настойчивее: «Убери».

Я: «Кого позовем, чтобы убрали».

Васька: «Маму».

Позвали. Пришла мама (фигурка бурундучихи). Стала убирать говняшки и складывать их в пластмассовый стаканчик.
Мама позвала папу-бурундучка.
Папа позвал дочку-бурундучка.
Мама взяла говняшку - убрала, папа взял говняшку – убрал, дочка взяла – убрала. Настала очередь сыночка.
Так я Ваське и сказал: «Теперь твоя очередь».
Взял Васька говняшку и убрал)))
Вот такая польза от очередности в жизни бывает. Очередь, она не только для священников полезна, но и полезна от чистоты пальцев рук.