просто хобот

нужны учителя начальных классов

Последнее время много общаюсь с желающими поработать в нашей Прогимназии, и все больше расстройств... ищем двух учителей начальных классов на следующий год. Мы открываем два первых класса.
Что важно? Важен опыт работы в государственной школе и способность к кооперации.
Часто на собеседование приходят замечательные, сильные учителя, но на столько самодостаточные и не способные к кооперации, что диву даешься))) "Создайте мне условия, а я вам сделаю очень хорошо", - не полетит.
Жду предложений))
просто хобот

Взгляд на православные приходы из соснового бора

Господи, не достоин, чтобы Ты вошел под кров мой, но скажи только слово и исцелится душа моя.

Живя последние два с лишним года в Подмосковье, по воскресным дням я хожу молиться в разные храмы: ездил в Москву на Малую Грузинскую в храм Непорочного зачатья и в ряд ближайших подмосковных храмов. И вот что хочется сказать.
Подмосковные православные приходы не похожи один на другой. Такое ощущение, что люди собираются в них по мироощущению или по симптому.
Вот храм на холме, высоко над рекой, который каждое воскресное утро будит меня колокольным звоном. При чем звон этот раздается то в 8 утра, то в 9, то в 9.30. Расписание литургий меняется стремительно, чем не дает расслабиться прихожанам. Отец-настоятель серьезен и неулыбчив, паства столь же серьезна, неулыбчива и сосредоточена. Когда отец кадит перед началом литургии, храм напоминает грудную клетку, батюшка кадит иконы слева, паства собирается справа, кадит справа - паства слева. Таким образом совершается вдох и выдох. Прихожане стоят ровно, плечом к плечу, склонив головы с благоговением, и как мне кажется, со страхом. А может быть - это мой страх, какой-то ученический с урока математики в шестом классе.
Храм расписан с любовью и вкусом, напоминает центральный собор в Боровском монастыре, какие-то пастельно-масленные тона, святые и сюжеты канонично узнаваемы, без изысков, когда, к примеру, среди свидетелей чуда умножения хлебов можно заметить лик Императора Николая Второго. Видно, что настоятель позаботился о духовной полноте, привезя достаточно частиц мощей святых, чтобы практика приобщения к жизни христианской изобиловала. По всему видно, что батюшка - зодчий и строитель в одном лице, любящий чудесным образом превращать пожертвования в архитектурные формы. На территории храма стоят часовня, гостиный дом, воскресная школа, иконная лавка, дом священника, а у самой реки - купель. Все, что необходимо для полноценной молитвенной жизни.
Но прихожан не много, из постоянных - человек 50, остальные - приходяще уходящие, многие приезжают к концу литургии, привозя к Причастию детей. Дети при этом ведут себя тихо. Некоторые из малышей, когда заботливый родитель приподнимает их для целования раки с мощами, умудряются стучать ногами по ее металлическому основанию. Прихожане одновременно поворачивают голову в сторону нарушителя благочестия и так же одновременно углубляются в молитву.
Во время службы священник не смотрит на паству, а все время куда-то вперед и вверх, иногда кажется, что он рассматривает хор, поющий на балконе, который мы, простые люди, не видим, а только слышим и которому несмело подбубниваем, тем более, что распевы - архаичные, незнакомые, но берущие за душу.
Все сосредоточенно-серьезно, целесообразно и освящено служением Богу Невидимому.
Почти каждая проповедь отца-настоятеля заканчивается словами: "Мы должны постоянно молиться. Как воины находятся в постоянном служении, так и мы не можем отвлекаться на дела мирские и суетные. Мы - воины..." Этот милитаристский дух передается и алтарникам, и звонарю - все четко, все по распорядку, слышны лишь распоряжения: "отойдите", "подойдите", "уберите".
Удивительное состояние переживаю в этом приходе, с одной стороны, чувствую, изобилие страха вокруг, но молиться от этого почему-то легче.

Другой храм в пяти километрах езды на равнине.
Начало воскресной Литургии в 10.00, что говорит о гуманистической направленности приходской жизни. Среди прихожан много знакомых лиц, эти лица улыбаются так же, как они они это делают с экрана телевизора или кинотеатра. Вот одно лицо в усах стремительно вошло в храм, со многими обнялось, поцеловалось и исчезло в алтаре, снова появилось, потом снова исчезло и появилось с аналоем в руках. Невозможно себе представить, как близость к этому лицу окрыляет присутствующих, их словно притягивает к нему, тех же, кто пытается молиться наоборот отталкивает, они забиваются в угол, подальше от искушения. Невольно вспоминаешь слова Спасителя: "не мир пришел принести, а меч". После "Отче наш" человек в усах вновь исчез в алтаре и появился только после того, как причастилось священство и с этим стремительно вышло из храма. Понятна его близость, его занятость и важность для дела строительства Церкви, понятна и исключительность.
Отец-настоятель - душка. Он гладит по головке исповедников, заглядывает в глаза, выглядывает из-за Царских врат для благословения, стараясь узреть душу каждого предстоящего. Его проповеди глубоки и полны утешения для смертных, он знает слово "архетип" и не жалует его, хотя и проникновенно философичен.
Паства улыбчива и многодетна. Детей очень много, иногда они громко кричат, и тогда чувствуешь себя как в поликлинике в пору прививок. Отрадно, что во время приветствия мира прихожане активно включены в действо, не только священники трижды лобызаются в алтаре, но и миряне раскланиваются друг с другом, ища, кого бы еще не обидеть своим невниманием.
Ничего не могу вспомнить из образов росписи, только икону Св.Георгия, поражающего змия, что часто оказывается слева от меня. Зато помню много улыбающихся и приветливых лиц. Здесь нет страха, много заботы и радости, но молитва как-то не ладится, как-то трудно сосредоточиться, хотя причастность к Таинству Евхаристии ощущается вполне.

Третий храм еще дальше второго, нужно долго ехать через село, застроенное коттеджами. Потом долго парковаться на узкой улочке, заставленной колесницами прихожан.
Храм небольшой, но места внутри достаточно. Видно, что приходом руководят женщины, они снуют не только вокруг подсвечников, но и подбираются к самому алтарю, просовывая в зазор алтарной двери руки за подносом с просфорами, они тут же торгуют свечками и тут же строго посматривают в сторону нарушителей благочестия. Храм древний, каменный, но с современным иконостасом, видно восстановлен из постсоветских руин.
Люди входят и выходят, это очень заметно, поскольку у строения абсолютно нет длины - только внутренний объем.
Молодой батюшка суетливо кадит, суетливо читает и абсолютно не проповедует, Вместо проповеди чтец читает из Жития, читает так же суетливо и невнятно под общий шум, готовящихся к причастию. События нет, но молиться возможно, радости нет, но заповедь о субботе выполняется, что, возможно, нам зачтется.

Чем удивительны православные храмы? Идешь и не знаешь, что тебя ждет - какая милость, какой забубон.
Совсем другое дело - храмы католические. В какой бы не пришел - везде одно и то же: радость, приветливость, ощущение общности и единства. Где бы я ни был: в Риме, на Искье, в Твери, Самаре, на Малой Грузинской в Москве - все одно.
Проповеди о Христе и Его искупительной жертве, книжки с текстами, лавочки, непременное приветствие мира, языковая полифония, но при этом абсолютно все понятно, исповедь не перед священником, а перед Богом и бесконечное желание благодарить. Думаю успех сети "МакДональдс" случился благодаря этой самой вселенской технологичности и "всесовсемсвязности", постоянному общению и повышению квалификации руководящего состава.
Но. Но мы же русские, а значит православные. Наше сила в широте, нам ли входить сквозь узкие врата, мы, конечно поищем-поищем и непременно возможем, поскольку наша сила не в технологии, а в тайне души, не в уверенности, а в страхе, что Он придет и умиротворит Своим посохом, а мы к ужасу своему, словно в страшном сне окажемся не очень-то готовы.


Posted via LiveJournal app for iPad.

просто хобот

Нужны воспитатели и учителя начальных классов

Дорогие друзья!
С нового учебного года мы открываем прогимназию в районе ст. метро Октябрьское поле и Щукинская. Собственно говоря, образовательный центр будет состоять из детского сада, включая ясельную группу, и начальной школы. Мы набираем педагогический коллектив, нам нужны воспитатели и учителя начальных классов. Какие пожелания?
- наличие высшего педагогического образования и опыта работы;
- способность строить партнерские отношения с коллегами и разрешать конфликты по-деловому;
- видеть и понимать ребенка, отличать его потребности от дидактических целей;
- наличие педагогической практики и способности учиться.
Мы предполагаем в детском саду работать по программе Е.Е. Шулешко: "Обновление и самообразование" в начальной школе - совокупность программ, обеспечивающих преемственность в работе сада и школы.
По вторникам и четвергам мы готовы поговорить с Вами в НИИ Дошкольного образования, что на Академической.
С уважением, Сергей Плахотников и Наталья Титова.

Posted via LiveJournal app for iPad.

просто хобот

Дно небесное (рассказ с показом).



Январь. Гостя в Твери, отправился воскресным утром в костел, но до начала службы на русском языке было еще два часа, поэтому решил побродить по окрестностям. Ровно за костелом и мечетью оказалась старая, забытая людьми усадьба, служившая последнее время детской больницей. Побродил вокруг основного здания, расписанного красочными невдумчивыми граффити, нашел тропинку, проник внутрь. Очень холодно. Движения воздуха нет, и ощущение, что морозит как-то изнутри. Кругом разруха: лестничные пролеты обрушены, стены побиты и ободраны, потолок висит лохмотьями из побелки, цемента и обрешетки, под ногами всякие остатки. Если бы у меня была задача художественно описать внутренности этого здания, то описывал бы словно человеческий организм, но уже почти мертвый. Короче говоря, печальная картина.




Пока бродил по комнатам, перешагивая через обгоревшие балки и вздыбленные половые доски, создалось впечатление, что я не один, даже что-то послышалось. Вышел в длинный коридор, пошел к дальней стене и по пути заглядывал в комнаты... Испугался, когда в одной из комнат увидел человека, он стоял ко мне спиной и резал большим кухонным ножом снег на столе из старой комнатной двери.
- Доброе утро! Не замерзли?! - крикнул я, справляясь с испугом, а вовсе не от воспитания.
- Не замерз, - ответил человек, продолжая резать снег, который стал похож на куски свиного сала.
Я поспешил дальше, прошелся по второму этажу, но вскоре вернулся, потому что все время думал о человеке, постепенно догадываясь, что он здесь не просто так, а жилец.
- Холодно, - заметил я, начиная издалека, - как вы тут, не мерзните?
- Я научился не спать, - ответил человек и повернулся ко мне, - здесь спать нельзя, потому что крысы...
Он похлопал по карманам зимней болониевой куртки и показал шерстяные перчатки:
- Еще руки ночью мерзнут.
Последние годы я всматриваюсь в людей, которым удалось встретиться с самими собой. Мне кажется, что это редкий дар - быть самим собой. Как-то мы с другом сфотографировались под надписью: "Быть собой просто" в одном из московских фастфудов. Выглядело это убедительно, но весьма самонадеянно. Искушение казаться другим людям самотождественным - весьма велико, но со временем я стал понимать, что быть собой действительно просто, а вот стать, обретя это состояние, не только сложно, но и рискованно. Легче притворяться, иначе на этом пути придется не только признаться себе в весьма нелицеприятных вещах, но и начать с ними жить, последовательно избегая их обесценивания. Одним из таких людей, как мне кажется, был Венечка Ерофеев, хотя бы из-за зрелости суждений и способности делать людей свободными.
- Я тут один, - продолжал жилец. - У меня дом и гектар земли, но они все забрали. Судился с ними, но они хотят, чтобы я взял взятку, а я не беру. Не хочу брать взятки. Мне нельзя брать взятки, потому что я не заработал эти деньги, а работать на них не хочу. В этой стране нельзя работать. Я - рыбак, я люблю ловить рыбу и собирать ягоды и грибы, а деньги мне нельзя. Они мне ни к чему. Из-за них вся беда... Вон, Талькова убили, Майкла Джексона, Михаила Круга тоже... Эти всех убьют. Зачем мне деньги? Бутылки и банки собирал, а они все отняли и побили, сказали, чтобы я не появлялся больше. Я разве виноват? Больше не сдаю. В этой стране человеку нельзя, поеду в Америку, там свобода, там буду работать. Я работал механизатором, на пантонной переправе, на заводе инструмент выдавал, а они меня везде выгнали, бляди. Год во внутренних войсках, охранял там... через год в психушку упрятали.
Он посмотрел в Оконный проем в сторону мечети и замолчал.
Моя жена говорит, что даже в тяжелой патологии можно рассмотреть остатки нормы, более того, норма, проглядывая через патологию, выглядит очень конкретной. У меня не было сомнения в том, что я встретил в этом заброшенном доме сумасшедшего и у меня нет желания романтизировать его безумие, превращая в дворового пророка, в которого дети бросают камни, а он, ходя во вретище, "глоголом жжет". Но было предчувствие, что этот нездоровый человек, повернувшись ко мне своей здоровой стороной, окажется куда глубже, чем многие здоровые, потерявшие точный ориентир, попавшие в сети чужих мест и мнений.
- Я вижу все до дна, - сказал мой собеседник и впервые посмотрел на меня. - Понимаете, это как в небо смотреть. Я долго рассматривал все это и знаю теперь до самого дна, до точки. Только светлые будут жить, а темные будут умирать от рака, у меня все темные умели от рака. Они все черноволосые, а я светловолосый, у меня волосы светлые, сейчас просто под шапкой не видно. Черноволосые болеют раком и умирают. Я когда маленьким был, нас в саду перловкой накормили, тогда еле выжил, нас травили всякой херней. Да, из нас вообще мало кто выжил, из школы только я остался....
Тут он стал перечислять имена и фамилии одноклассников, которые по разным обстоятельствам ушли из жизни, получалась братская могила. Он говорил и обращался куда-то в сторону, но постоянно имел меня ввиду. Когда я набирал в воздух в легкие, чтобы, наконец спросить его о том, что меня интересует, он начинал говорить громче, словно глуша мой порыв. Наконец, у меня получилось:
- Скажите, - а в Бога вы верите?
- В Бога? - переспросил он и как-то насупился. - А кто его видел? Я не видел. До дна смотрел и не видел. Это про Него в книжках пишут что ли? Путин - бог. Он все решает в этой сраной стране. У кого деньги - тот бог. Только грешный он.
- Какой же он бог, если грешный? - срезал я.
- Да, такой херо-о-овый бог, с мыслями короткими. Хочет, чтобы я на него работал. Пусть умоется. Видишь, сколько черных вокруг? Он их пустил. А надо, чтобы поработали и уезжали на хрен. А они остаются. Скоро одни черные будут, но я знаю, что им пипец придет, потому что дикие - едят руками и спят без подушек.
Он подошел к стене и обвел руками круг над головой:
- Это подушка. Сердце работает, давление поднимает кровь вверх к мозгу по артериям, а потом оно отдыхает, потому что кровь стекает вниз к ногам. А у черных сердце гоняет кровь туда-сюда и не отдыхает. Они против технологий, понимаете? Они даже шар сделать не могут. Поэтому мало живут.
- Какой шар?
- Ну, воздушный, чтобы лететь.
- А чем же все движется, если Бога нет? - не отступался я.
- Силой. Понимаете, человек увидит что-нибудь красивое, к примеру, цветок какой, и тут же появляется сила. Эта сила всем управляет от дна до неба, она в духовном смысле. Но таких людей мало, я не встречал.
- А как ваше имя? - спросил я, вдруг вспомнив о воспитании, и о том, что не плохо бы было помолиться об этом странном.
- Евгений Ермаков.
- А родственники есть, родители?
- Отец умер, когда мне двенадцать было, мать жива. А родственников у меня человек пятьдесят по разным городам, - Евгений широко взмахнул руками, словно обнял весь земной шар. Я ж из Узбекистана сюда попал. У меня и земли гектар и дом, но взятку брать надо, а я не могу.
- А лет вам сколько?
- Пять лет назад приехал, было тридцать девять, теперь сорок четыре.
- А что же вы едите? - спросил я и кивнул в сторону нарезанного сала.
- Я всеядный. Все ем, что найду. Только не ем пиявок и лягушек. Рыбалку люблю, ягоды... Да, если мне надо будет я попрошайничеством наберу три мешка картошки.
- То есть не голодаете?
- Не-е, я хорошо питаюсь. Еды много.
В углу комнаты я заметил кучу пакетов, коробок из-под тортов, упаковок из-под сока, молока и прочую тару.
- Только пить нельзя. Другие пьют, поэтому замерзают. Я не пью, не употребляю с детства. Только попробовал нюхать клей в двенадцать лет, голова болела - не понравилась. А те все померли, которые дышали. Поэтому я один.
- А смерти боитесь?
- Дураки не боятся. Страшно когда вот так, - и Евгений Ермаков стал водить большим пальцем правой руки вдоль левой. - Страшно, когда ножом на лоскуты режут.
- А во сне?
- Во сне не страшно. Это даже хорошо. Но я научился не спать...
Что бы я не спросил, на все у Ермакова находился ответ, и этот ответ как-то соотносился с его внутренней правотой. Понятно, что можно было бы полемизировать практически по каждой теме. А смысл? И тогда я вспомнил вопрос изнутри, самый тонкий и жизнеутверждающий:
- А женщина? - спрашиваю. - Как вы без женщины обходитесь?
- Да, у меня их одиннадцать было...
Поняв, что с эротикой надо быстро заканчивать, поскольку глаза Евгения Ермакова игриво заблестели, я спросил:
- А дети? Дочь или сын есть?
Блеск в глазах у мужика пропал, но потом снова появился.
- Это я в Америке буду делать. Поеду, там родятся. Напишу в ООН и Папе Римскому, они мне документы сделают...
- Ладно, - перебил я, поскольку понял, что ответов на свои вопросы не получу, а его ответы мне не подходят. - Мне идти надо. Вам деньги, одежда или еда нужны?
- Нет. Мне ничего не надо.
- Хорошо, тогда увидимся.
- Нет. Не увидимся. Мне с вами больше видаться не надо. Я один тут, - Евгений Ермаков снова взялся за нож и стал резать снег.
- Только, вот что я тебе скажу, - сказал он, не поворачиваясь, как-то особо доверительно, - можно заработать миллион. Тебе скажу как...
И мой собеседник изложил совершенно конкретную схему заработка, о которой я думаю теперь постоянно, понимая, что это не только хороший прокорм для семьи, но и реальное дело. Думаю, если бы Евгений Ермаков не был столь честолюбив, он бы уже этот миллион хранил под подушкой.
На словах: "я только двум бабушкам и тебе рассказал" мы распрощались.
Я шел от имения в сторону костела и радовался, что не всучил Ермакову ни свои перчатки, ни деньги и что не бегу в магазин за продуктами. Этот одинокий мужик освободил меня от обязанности не только благотворить, но и мучаться виной за его якобы неустроенность.
- Эй! - услышал я за спиной, - Эй! У тебя пятьдесят рублей есть?
Я остановился и обернулся, Евгений Ермаков шел ко мне широко улыбаясь.
- Есть, - ответил я, достал из кармана синюю бумажку и протянул жителю усадьбы.
- А почему ты меня сразу не попросил, я же тебе предлагал, - тут признаюсь, что собирался оставить ему значительно больше.
- Просто так не беру. Я тебе совет дал, ты мне заплатил. Мне деньги даром не нужны. Это ты мне за совет.
Пока снова прощались, сфотографировал я Ермакова во всей красе, с его рыжей бородой и сумасшедшими голубыми глазами, в которых небо до дна.

просто хобот

Об оскорбленных и обиженных – 2.


Можно заметить, что обидчивый ребенок страдает от однобокости, он выбирает одну сторону жизни и живет на ней, не задумываясь о том, что есть другая. Более того, другая ему просто не интересна, т.е безразлична.
К примеру, одной обидчивой трехлетней девочке нужны были стеклянные шарики, их должно было быть много, так много, чтобы пластмассовый стаканчик был полным. Это ей нужно было «ни для чего», а «потому что». Когда что-то нужно «ни для чего», то нет никаких аргументов, чтобы снять возникшее напряжение, понимание или взаимопонимание тут просто не берется в расчет, поскольку понимание – это из области ценностей, а не догм.
«Всего одинакового должно быть много», «музыка должна играть громко», «коробка с сахаром должна стоять на столе вся», «вода в ванну должна литься сильно», «башня из кубиков должна быть до потолка» и т.д. Тихое, низкое, малочисленное, различное, частичное – не берутся в расчет, т.к. везде и во всем должен быть именно этот предельный край, крайность.
Очень обидчивы подростки-максималисты, которые в дошкольном возрасте не пережили радости от согласия с другими детьми. Чтобы согласиться, нужно увидеть в другом нечто похожее из того, что есть у тебя – признать эту похожесть, заметив ее даже в полутонах, в малейших деталях. А если я не знаю, чем похож на других и в чем согласен то, как узнаю – чем отличаюсь и о чем мыслю иначе? Остается только борьба за правоту и авторитеты, не взирая на лица.
Потерпевший по делу Pussy Riot Денис Истомин так аргументирует свою позицию:
«Для меня Пол Маккартни не авторитет, я, например, вообще не знаю, кто такая Мадонна и кто такой Пол Маккартни. Эти люди для меня не авторитеты, мне не интересно. Понимаете, они не живут с ними, а мы живем здесь. Я не приезжал к Полу Маккартни или Мадонне в страну, я не оскорбил их чувства, я их не обидел ничем, понимаете, а меня оскорбили здесь, в моем доме, в моей стране, наплевали на мою культуру, на мои традиции».
Обесценивание – это одна из удивительных черт обидчивости. Когда ходишь только по одному краю, другого не видно, его как бы и нет, но там тоже люди со своими именами и жизнями. Вот что постепенно научается делать обидчивый – не замечать людей, не переживать по их поводу, а переживать лишь за то, чтобы было полно там, где должно быть полно.
просто хобот

Об оскорбленных и обиженных

Обидчивый ребенок очень сложен в общении и в общем деле. Обычно он хорошо себе представляет, как правильно жить и где всему место. Поэтому любое отступление от «правильного» сценария жизни воспринимает как оскорбление.
Детская обида часто переживается ребенком как злость, он так и говорит: «я на тебя злюсь» и хорошо при этом заметно, как сжимаются кулаки, в глазах появляется что-то неприятное и отталкивающее, уж точно не располагающее к диалогу. Часто обидчивый ребенок резко отворачивается, уходит в укромное место и там сопит и смотрит исподлобья. Часто он хлопает дверью и уходит. Если находит поддержку у кого-нибудь из близких, то не возвращается, если же такого близкого не находится, то ждет... потому что обидчивый и злой всегда ищет сторонников, он не самодостаточен, хотя внешне и претендует на независимость.
Зачем обидчивому правильный сценарий жизни? Чтобы иметь возможность обидеться, потому что с помощью обиды он пробуждает в другом чувство вины, а уж если вина появилась, то этим другим можно манипулировать. Обидчивый - своего рода «ловец человеков», ловящий за чувство вины, а когда это чувство не просыпается, то обидчивый превращается в мстителя - вершителя справедливости.
Откуда берутся обидчивые люди?
Часто взрослые от свойственной им тревоги прерывают естественные порывы детской души к завершенности действия. Так малыш ползет в прихожей к грязному ботинку, взрослый прерывает это стремление, т.к. «нельзя», малыш пытается достать что-то из мусорного ведра, взрослый прерывает это стремление, т.к. «нельзя», малыш шагает к луже – взрослый и здесь настороже.
Другая воля все время вмешивается в ход жизни и прерывает то, что могло бы естественно сложиться в жизненный опыт.
Другая воля неустанно твердит: «если ты не сделаешь то-то и то-то, то не получишь того-то и того-то».
Другая воля постоянно предъявляет авторитеты, к которым нужно стремиться, которым нужно соответствовать, но не получается.
В такой ситуации просыпается «своеволие», которое часто замещает то, что мы привыкли называть достоинством. Разница между ними колоссальная, т.к. достоинство не бывает оскорблено и опирается на ценности, приобретенные с опытом жизни, а вот своеволие уязвимо непрестанно, т.к. рождено в противостоянии чужой воле, часто при видимой покорности. «Ценности» при своеволии воспринимаются как инструкции и предписания, они часто отражены в местечковом благочестии: «так надо, потому что так делали наши отцы, потому что это свято». Поэтому так легко своевольный человек становится «верующим», поэтому его так легко обидеть, достаточно лишь нарушить предписание или внешний порядок.
просто хобот

Снова внучка



От каждой встречи с бабушкой у меня были совершенно определенные ожидания: объятия, колючий поцелуй в щеку, бабушкины добрые глаза, запах нафталина из шкафов, конфета на палочке, прогулка в Краснопресненском парке, книжка на ночь - "1001 ночь". Мои ожидания всегда оправдывались, пока бабушка не умерла. С внучкой встречаемся раз в месяц, каждый раз пою ей про ежика...
просто хобот

Диалог с препятствием 2

Несколько слов о стратегии: "Лучше синица в руках..."


С Реутским проводим семинар в "Школе самоопределения" Тубельского. Игра "Командиры" - движение в группе по заданной командиром траектории, командир меняется.

Что значит «адекватная оценка своих возможностей»? Как вообще мы можем оценивать свои силы?
Когда ребенок сталкивается с препятствием и пытается, не вступая в диалог, преодолеть его, то, как мы теперь понимаем, ребенок подвержен опасности. Чтобы опасности избежать и конструктивно продвинуться вперед, необходимо учитывать свои возможности, и свойства препятствия, т.е. быть реалистом. Стремление уйти в фантазии или сопротивления и тем самым снять возникающее напряжение от потребностей в преодолении и вооруженности, разрушает диалог и снимает актуальность пространственных, временных и телесных ограничений.
Мы хотим поделиться одним из приемов работы с актуальными психо-физическими возможностями ребенка, когда они сдержаны страхом и неуверенностью в своих силах.

Collapse )